Александр Алексеевич, как давно вы играете в го?

– С ноября 2018 года. Это мое новое увлечение. Когда я задумался, чем займусь после увольнения, то решил освоить что-то новое. Неоднократно слышал, что эта интеллектуальная игра интереснее шахмат, знал, что в го играл Виталий Несис. Решил попробовать. Правила простые, но чтобы побеждать, нужны время и практика. У меня же пока опыта мало. Я в группе начинающих, куда на занятия ходят дети. Так эти мальки щелкают меня только так!

Иногда плотный рабочий график не дает воплотить в жизнь какую-то мечту. Было ли у вас так?

– Мечты моей жизни – ходить на работу с удовольствием и любить свою семью. И мне повезло – обе исполнились. У меня было всего два места работы. Окончив факультет гироскопии в Ленинградском институте авиационного приборостроения, я попал по распределению в НИИ командных приборов. Через 20 лет, когда Советский Союз распался и оборонка стала разваливаться быстрыми темпами, я перешел в компанию ИСТ Александра Несиса, один из проектов которой и перерос в «Полиметалл».

У программы «Золото», которая стартовала в 1994 году, были разные этапы. Первое время она даже реализовывалась за счет прибыли других проектов ИСТ. Были ли моменты, когда вы сомневались в успехе дела?

– В самом начале сомнения были. Такая долгосрочная программа, как «Золото», была для всех в новинку. Ее эффект казался очень далеким и туманным. И только чутье Александра Несиса подсказывало, что дело стоящее. Понятно, что без ошибок ничего не бывает. И первый год проекта оказался откровенно провальным. На месторождении Муртыкты в Башкирии мы пытались получить золото методом кучного выщелачивания. Все было сделано по правилам, но руда золото не отдала, и мы вернулись с пустыми руками. Но отступать было некуда. Нам предстояло понять, где мы допустили ошибки и как их исправить. Надо отдать должное – наши специалисты сумели в этом разобраться. И на следующий год мы уже увидели результат, получив первые 16 кг драгоценного металла.

Как ими распорядились?

– Превратить золото в деньги – была наша следующая задача. Тогда-то мы и узнали, что такое аффинажные заводы. Один из них был в Красноярске. Помню, как первый раз меня ввели в его золотохранилище. Это был шок! Ряды стеллажей – и кругом слитки, слитки…Мне предложили подержать один из них, но я отказался, спрятав руки за спину, чтобы к ним случайно ничего не прилипло. После подписания договора надо было доставить сюда наше золото. Везла его наша собственная служба охраны в обычном купе поезда. А время тогда было тревожное, лихое. Все очень волновались в дороге. Встречал я эту делегацию в Красноярске на вокзале. Лишь после того, как погрузили золото в бронированную машину, все вздохнули с облегчением.

После Башкирии последовало Кировское месторождение в Оренбургской области. По какому принципу выбирались объекты в первые годы?

– В начале в России искали объекты, подходящие для кучного выщелачивания – самой простой, на первый взгляд, технологии. Затем подумали: а зачем ограничиваться? Стали рассматривать месторождения рудного золота, подходящего для прямого цианирования. Упорные руды во внимание не брали. Со временем появился Дукат. А там серебро, которое цианированием давало плохой выход. Нужна была флотация. Пришлось осваивать еще и эту технологию. Освоили. Стали брать объекты, которые флотируются. Потом уже стали думать, как работать и с упорным золотом. Так добрались до «Ресурсов Албазино» и Майского. К слову, в России с упорным золотом тогда никто, за исключением «Полюса», не хотел связываться. Иностранные компании, которые в 1990-е годы вошли на российский рынок, захватили много золотых и серебряных объектов. Они получали лицензии, оформляли месторождения на себя, повышая тем самым свою капитализацию: из-за прироста запасов их акции росли в цене. Но дальше к отработке месторождений они даже не приступали, деньги не вкладывали. Государству это было невыгодно. Нет производства – нет отчислений налогов, нет рабочих мест для населения. Постепенно мы начали перекупать такие объекты. Так получилось, что месторождения первого поколения мы приобрели у канадцев – Барун-Холба, Дукат, Воронцовское и Хаканджа. Мне запомнился день, когда в наш петербургский офис приехал посол Канады в России. Он хотел познакомиться с «Полиметаллом» – компанией, которая их так «обидела». Он был приятно удивлен. Помню, после встречи назвал нас «молодой агрессивной командой самоуверенных и жестких ребят». Такая оценка нам понравилась.

С канадцами были непростые отношения?

– В первые годы мы смотрели, как работают в этой стране. Серьезно к нам тогда не относились. Спрашивали: кто вы такие? Сколько добыли в прошлом году золота? 150 кг? Канада – золотодобывающая страна, и наши масштабы казались смешными. Помню, когда первый раз поехал в командировку в Канаду в 1997 году, был поражен, насколько откровенно они говорят о своем производстве. Мы посетили несколько месторождений, в том числе на севере Канады, где они занимались кучным выщелачиванием круглый год, включая суровые зимы. Мне казалось, что профессиональные секреты они будут держать в кармане. Но все были очень доброжелательны к нам, рассказывали, как они работают, где покупают материалы, оборудование. Показывали даже сертификаты и озвучивали адреса своих поставщиков. Хорошему технологу достаточно раз взглянуть, чтобы ухватить смысл, понять, где он ошибался и каким был правильный путь. Очень многое мы почерпнули из этой поездки. Потом купили нужное оборудование, откорректировали свои технологические регламенты, и у нас стало получаться.

Тогда Александр Несис говорил, что нам нужен не кооператив по добыче золота, а серьезное промышленное предприятие. Возникающие в процессе работы вопросы указывали вектор, в котором предстояло развиваться. Технология золотодобычи, какой бы она ни была, не может быть универсальной. На каждом месторождении своя специфика. Один к одному – опыт не перенесешь. Каждый раз нужны пробы руды, подбор реагентов. Мы поняли, что без лаборатории не обойтись. Сделали свою. Потом встал вопрос: как работать с проектами? Любое новое дело начинается с проекта, который нужно отдавать на экспертизу, утверждать в государственных органах. Кто будет это делать? Нужно было либо заказывать подрядчикам, либо создавать свою проектную организацию. Это был такой критический момент, который определил историю компании. Мы долго думали, как поступить. В итоге было решено: делаем свою инжиниринговую организацию. Время показало, что это было правильное решение. В те годы подрядчики-проектировщики просто бы нас раздели. Созданная проектная организация, ставшая впоследствии «Полиметалл Инжинирингом», за все годы работы окупила себя многократно. Одновременно «Полиметалл Инжиниринг» стал школой подготовки собственных профессиональных кадров.

Это был рискованный шаг. Как подбирали специалистов?

– В Петербурге проблем с кадрами не было. Первых специалистов мы приглашали из ВНИИ галургии, «Гипроруды» и «Гипрошахт». Подключили Горный институт. Это был 1998 год – время жуткого кризиса в России, когда совершенно обесценились рубли. Первоклассные специалисты с удовольствием шли к нам в компанию. Тогда пришли Л. Б. Печикина, Г. А. Ларионов, И. В. Эпштейн, Т. В. Кулешова, Б. В. Аксёнов и др., много народу. Это было ядро «Полиметалл Инжиниринга». Когда пришел В. Н. Цыплаков, он серьезно двинул его вперед. Под его руководством «Полиметалл Инжиниринг» вырос, окреп и завоевал авторитет в отрасли.

Многие наши специалисты, которые занимались проектом «Золото», были выходцами из оборонной промышленности. В Советском Союзе была очень хорошая школа военно-промышленного комплекса. Я пришел из ракетостроения – совсем далекая от горной промышленности школа. Но подходы, методы управления с точки зрения менеджмента мне помогли. То, чему меня научили, я с успехом применял в компании: методы работы, организацию труда, работу с людьми.

Что помогало найти общий язык в коллективе? В самом начале были непростые моменты, и лишь сильная команда могла их преодолеть.

– В первую очередь – профессионализм. В ИСТ была очень сплоченная команда. Тогда в офисе работали около 150 человек. А когда Александр Несис сделал ставку на «Полиметалл», доход от всех коммерческих программ шел на развитие этого направления. Фактически шли ва-банк. Сейчас можно спокойно говорить, что дело состоялось и все кредиты были выплачены. А кредиты, к слову, было брать очень сложно. «Полиметалл» – это частная организация, ни одного государственного рубля здесь нет. Она родилась с нуля, и никто ее не знал, никто не помогал, всего добивались собственным трудом. А в то время было много самозванцев, поэтому получить кредит было непросто. Тяжело было найти банк, который решился бы дать деньги неизвестной компании. Правда, слово «золото» некоторые банки наводило на мысль, что тема серьезная. Но, кроме кредитного процента, банки в качестве дополнительного условия требовали продавать им наши драгметаллы. Первым нашим банком был Инкасбанк, а затем в нас поверил и МДМ Банк.

Какие черты характера вам помогают в жизни и в карьере?

– Обязательность, пунктуальность, уважение к людям, строгость в работе, умение решать конфликтные ситуации внутри коллектива. Если тебе что-то поручено, то нужно правильно формулировать и ставить задачу персоналу, организовывать процесс, контролировать ход выполнения работ. Если же от твоей работы зависит кто-то другой, то ты должен сделать это так, чтобы не держать смежника. Также мне помогало знание «Полиметалла» «до косточек», то, что я хорошо во всем ориентировался, и в людях, и в процессах. К примеру, когда мне поручили заниматься вопросами безопасности, то у меня уже было понимание, кто чем занимается, кто чем дышит, какие процессы являются наиболее рискованными с точки зрения злоупотреблений, хищений, этики отношений. Профессионалов в команду «безопасников» я набрал. Как руководителю оставалось задать правильный вектор: куда смотреть и что делать.

Беседовала Мария СОКОЛОВА